Свт. Игнатий (Брянчанинов) о латинских подвижниках.

Очень серьезно относился к различиям в духовном пути восточных и западных подвижников один из величайших русских святых XIX века святитель Игнатий (Брянчанинов) (1807 – 1867).

Будущий святитель не принадлежал к сословию духовенства. Он не обучался в духовных школах, но по своей любви к Богу самостоятельно изучил Евангелие и святоотеческое наследие Православной Церкви. Будучи вхож в высшие круги светского общества, он прекрасно знал и западные духовные практики, которыми это общество в то время было увлечено.

С раннего возраста стремившийся к подвижнической жизни, опытно прошедший путь, предлагаемый восточными отцами-аскетами, прекрасно знающий их творения, святитель Игнатий крайне негативно отзывался о духовном подвиге западных святых, живших после разделения Церквей. В одном из своих многочисленных писем он прямо увязывает уклонение католических подвижников от единого прежде для всей Церкви духовного пути с отпадением Западной Церкви от полноты Православия: «Другое направление получили подвижники Западной Церкви, писатели ее о подвижничестве со времени разлучения этой Церкви от Восточной и отпадения ее в гибельную тьму ереси. Преподобный Венедикт, святый папа Григорий Двоеслов еще согласны с аскетическими наставниками Востока; но уже Бернард отличается от них резкой чертой; позднейшие уклонились еще более. Они тотчас влекутся и влекут читателей своих к высотам недоступным для новоначального, заносятся и заносят. Разгоряченная, часто исступ­ленная мечтательность заменяет у них все духовное, о котором они не имеют никакого понятия. Эта мечтательность признана ими благодатью. «От плод познаете их», сказал Спаситель. Известно всем, какими преступлениями, какими потоками крови, каким поведением, решительно противохристианским, выразили западные фанатики свой уродливый образ мыслей, свое уродливое чувство сердечное. – Святые Отцы Восточной Церкви приводят читателя своего не в объятия любви, не на высоты видений, – приводят его к рассматриванию греха своего, своего падения, к исповеданию Искупителя, к плачу о себе пред милосердием Создателя»[1].

В отличие от большинства антилатинских полемистов своего времени, святитель Игнатий главное оружие своей критики обращает не против догматических или канонических отступлений Римской Церкви, а именно против тех духовных практик, которые появились на Западе во втором тысячелетии и были освящены там канонизациями проповедовавших их подвижников. Сравнивая эти практики с учением отцов неразделенной Церкви первого тысячелетия и с учением православных отцов, он не просто показывает их различие, но и дает православную оценку тем особенностям, которые отличают подвижников Запада от православных святых. «За верное, за непрелестное за Божие принимай одно вполне невещественное духовное действие, являющееся в мире сердца, необыкновенной тишины его, в какой-то хладной и вместе пламенной… любви, чуждой разгорячения и порывов… Оживить чувства, кровь и воображение старались западные; в этом успевали скоро, скоро достигали состояния прелести и исступления, которое ими названо святостью. В этой стране все их видения. Читающий их непременно заражается духом прелести, любодействует в отношении к Святой Истине – Христу, подвергает сам себя роковому определению Божественного Писания; оно говорит: «Яко се, удаляющии себе от Тебе погибнут: потребил еси всякого любодеющаго от Тебе» (Пс. 72, 22). Восточные и все чада Вселенской Церкви идут к святыне и чистоте путем совершенно противоположным вышеприведенному: умерщвлением чувств, крови, воображения и даже «своих мнений»»[2].

Активное использование западными подвижниками своего воображения, всевозможных медитативных практик святитель Игнатий называет причиной их впадения в прелесть. Источником многочисленных видений и откровений, посещавших западных святых, святитель Игнатий (Брянчанинов) также признает отнюдь не Бога, а их собственное воображение. «Многие подвижники, приняв естественную любовь за Божественную, разгорячили кровь свою, разгорячили и мечтательность… Много было таких подвижников в Западной Церкви с того времени, как она впала в папизм, в котором богохульно приписываются человеку (папе – прот. Д.М.) Божеские свойства… много эти подвижники написали книг из своего разгоряченного состояния, в котором исступленное самообольщение представлялось им Божественною любовью, в котором расстроенное воображение рисовало для них множество видений, льстивших их самолюбию и гордости»[3], – пишет святитель.

Описывая правильный образ молитвы, святитель Игнатий (Брянчанинов) постоянно обращает внимание читателя на возможные ошибки и соблазны, встречающиеся на пути духовного делания. Приводя в качестве примеров святоотеческие высказывания, святитель особенно часто предостерегает подвижников от разгорячения крови и нервов, которое может быть принято за благодатный опыт, но на самом деле является путем к прелести. Опыт западных святых в данном случае используется святителем Игнатием как иллюстрация неверных и пагубных действий. Вот еще цитата из его письма:

«Кровь и нервы приводятся в движение многими страстями: и гневом, и сребролюбием, и сластолюбием, и тщеславием. Последние две чрезвычайно разгорячают кровь в подвижниках, незаконно подвизающихся, соделывают их исступленными фанатиками. Тщеславие стремится преждевременно к духовным состояниям, к которым человек еще неспособен по нечистоте своей, за недостижением истины – сочиняет себе мечты. А сладострастие, присоединяя свое действие к действию тщеславия, производит в сердце обольстительные, ложные утешения, наслаждения и упоения. Такое состояние есть состояние самообольщения. Все, незаконно подвизающиеся, находятся в этом состоянии. Оно развивается в них больше или меньше, смотря по тому, сколько они усиливают свои подвиги. Из этого состояния написано западными писателями множество книг…

В святых Отцах Восточной Церкви отнюдь не видно разгоряченного состояния крови. Они никогда не приходят в энтузиазм, который, будучи рождение крови, часто на Западе искал пролития крови. Из их сочинений дышит истинное самоотвержение, дышит благоухание Святаго Духа, мертвящее страсти. От этого благоухания бегут прочь сыны мира, как осы улетают прочь от курящегося фимиама. «Мир любит свое», сказал Господь. Сочинения западных писателей, написавших из состояния самообольщения, находят многочисленных читателей, переводятся не раз на русский язык, печатаются громкие похвалы; то, что исполнено смертоносного яда, одобряется и утверждается. Сочинения святых Отцов забыты! То, что они с давних времен святой Церковью признавались единым правильным руководством в подвижнической жизни, нисколько не принимается в уважение. Их сочинения критикуют, находят в них несообразности; противоречие священному Писанию. Всему этому причиной, что святые Отцы наставлены были Духом Святым, что они отвергли премудрость мира для стяжания премудрости Духа»[4].

«Большая часть подвижников Западной Церкви, провозглашаемых ею за величайших святых – по отпадении ее от Восточной Церкви и по отступлении Святого Духа от нее – молились и достигали видений, разумеется, ложных, упомянутым мною способом (с воображением и мечтательностью – прот. Д.М.). Эти мнимые святые были в ужаснейшей бесовской прелести. Прелесть уже естественно воздвигается на основании богохульства, которым у еретиков извращена догматическая вера. Поведение подвижников латинства, объятых прелестью, было всегда исступленное по причине необыкновенного вещественного страстного разгорячения. В таком состоянии нахо­дился Игнатий Лойола, учредитель Иезуитского ордена. У него воображение было так разгорячено и изощрено, что, как сам он утверждал, ему стоило только захотеть и употребить некоторое напряжение, как являлись пред его взорами, по его желанию, ад или рай»[5]. Эти явления, говорит святитель Игнатий, совершались не только одним человеческим воображением, которое для этого недостаточно, но и действием демонов, которые присоединяли его на основании свободного произволения человека, избравшего ложный путь.

Святитель Игнатий ссылается также на 55 слово преподобного Исаака Сирина, где говорится о некоем человеке по имени Малпас (или Малпа)[6], который проводил в отшельничестве строжайшую подвижническую жизнь, и, желая достигнуть высокого духовного состояния, впал в высокоумие и в прелесть и стал родоначальником ереси евхитов. «Подобно Малпасу, достигли в отшельничестве сильнейшей бесовской прелести Франциск д’Асиз, Игнатий Лойола и другие подвижники латинства, признаваемые в недре его святыми. «Когда Франциск был восхищен на небо, – говорит писатель жития его, – то Бог Отец, увидев его, пришел на минуту в недоумение, кому отдать преимущество, Сыну ли Своему по естеству, или сыну по благодати – Франциску». Что может быть страшнее, уродливее этой хулы, печальнее этой прелести!»[7].

«Займитесь чтением Нового Завета и св. Отцов Православной Церкви (отнюдь не Терезы, не Францисков и прочих западных сумасшедших, которых их еретическая Церковь выдает за святых)»[8], – пишет в одном из своих писем святитель. Такое внимание к чтению для него не случайно.

Святитель Игнатий (Брянчанинов) жил в то время, когда в обществе было широко распространено увлечение различными мистическими течениями, в том числе и западными духовными писателями. Их книги тысячами привозились в Россию из-за границы, прерводились и печатались здесь огромными тиражами. Отношение святителя Игнатия к западной духовной литературе было крайне негативным. Он не отрицал, что в подобных книгах могут содержаться хорошие и правильные мысли, но общий дух такой литературы, по его мнению, не соответствует преданию Православной Церкви. Причиной тому является неправильное направление аскетики латинских подвижников. Вследствие этого и сочинения таких авторов наряду с истинными содержат и ложные мнения. Неразборчивое чтение подобного рода книг вредит человеку, приводит его на путь лжи. «Сколько можно встретить между чадами Восточной Церкви понятий о христианстве самых сбивчивых, неправильных, противоречащих учению Церкви, порицающих это святое учение, – понятий, усвоенных чтением книг еретических!»[9] – с горечью восклицает святитель Игнатий. И поэтому он неоднократно в своих творениях и письмах предостерегает от подобного увлечения. «…Познакомимся с вечностью, – обращается святитель к своей сестре, – не по романтическим иностранным книжонкам, ведущим в непременное самообольщение читателей своих, но по руководству Святых писателей нашей Церкви, в которых нет ничего романтического, мечтательного, льстящего и обманывающего ум и сердце. Чтение писателей нашей Церкви сообщает положительное познание отношений человека к Богу, Творцу и Искупителю и научает приближаться к Нему покаянием, а не льстить себя сладостными чувствованиями мнимой духовной любви, к чему привлекают сумасбродные Фомы Кемпийские, Франсуа де Саль и тому подобные лжеучители»[10].

«У Игнатия, – пишет о нем протоиерей Георгий Флоровский, – всегда чувствуется противоборство с мистическими влияниями Александровской эпохи, которые были сильны и в его время. Для него это была прелестная и мнимая духовность, не трезвая, отравленная гордыней, слишком торопливая, и он не одобрял вовсе чтения инославных книг, в особенности же «Imitation» (Фома Кемпийский, «О подражании Христу» – прот. Д.М.)»[11]. Поскольку эта книга была очень популярна в светском хорошо образованном, но мало сведущем в религиозных вопросах высшем обществе того времени, неоднократно переводилась и переиздавалась в России, то и святитель часто упоминал ее в своих творениях, естественно, в отрицательном контексте. В подтверждение своего взгляда на трактат Фомы Кемпийского святитель Игнатий приводил высказывания и других православных подвижников, чей духовный опыт прямо свидетельствовал о явной неприемлемости рекомендаций латинского автора. Вот достаточно обширная цитата из «Беседы старца с учеником о молитве Иисусовой», где звучат слова нескольких известных православных наставников: «В противоположность ощущению плотских людей, духовные мужи, обоняв воню зла, притворившегося добром, немедленно ощущают отвращение от книги, издающей из себя эту воню. Старцу Исаии иноку, безмолвствовавшему в Никифоровской Пустыни, преуспевшему в умной молитве и сподобившемуся благодатного осенения, был прочитан отрывок из «Подражания». Старец тотчас проник в значение книги. Он засмеялся и воскликнул: «О! это написано из мнения. Тут ничего нет истинного! тут все – придуманное! Какими представлялись Фоме духовные состояния и как он мнил о них, не зная их по опыту, так и описал их». Прелесть, как несчастье, представляет собой зрелище горестное; как нелепость, она – зрелище смешное. Известный по строгой жизни архимандрит Кирилло-Новоезерского монастыря Феофан, занимавшийся в простоте сердца почти исключительно телесным подвигом, и о подвиге душевном имевший самое умеренное понятие, сперва предлагал лицам, советовавшимся с ним и находившимся под его руководством, чтение книги «Подражание»; за немного лет до кончины своей он начал воспрещать чтение ее, говоря со святой простотою: «прежде признавал я эту книгу душеполезною, но Бог открыл мне, что она – душевредна». Такого же мнения о «Подражании» был известный деятельной монашеской опытностью иеросхимонах Леонид (преп. Лев Оптинский – прот. Д.М.), положивший начало нравственному благоустройству в Оптиной пустыни. Все упомянутые подвижники были знакомы мне лично.

Некоторый помещик, воспитанный в духе Православия, коротко знавший, так называемый, большой свет, то есть, мир, в высших слоях его, увидел однажды книгу «Подражание» в руках дочери своей. Он воспретил ей чтение книги, сказав: «Я не хочу, чтоб ты последовала моде, и кокетничала перед Богом». Самая верная оценка книге»[12]. Чуть ранее в этой же беседе святитель Игнатий (Брянчанинов) дает собственную оценку книги Фомы Кемпийского. Он утверждает, что книга «О подражании Христу» написана автором, находившимся в состоянии прелести. С точки зрения Православной аскетики, такой род прелести именуется «мнением». Это «мнение», по словам святителя Игнатия, состоит «в присвоении себе достоинств, данных Богом, и в сочинении для себя достоинств несуществующих. Оно соединено с надеждой на себя, с хладным, поверхностным исповеданием Искупителя… Одержимые «мнением» по большей части преданы сладострастию, несмотря на то, что приписывают себе возвышеннейшие духовные состояния, беспримерные в правильном православном подвижничестве; немногие из них воздерживаются от грубого порабощения сладострастию, – воздерживаются единственно по преобладанию в них греха из грехов – гордости»[13]. Очень часто такое «мнение» приводит прельстившегося и к видимым несчастным последствиям. Вот один из примеров, который приводит святитель Игнатий. «На Валаамском острове, в отдаленной пустынной хижине, жил схимонах Порфирий, которого и я видел. Он занимался подвигом молитвы. Какого рода был этот подвиг, – положительно не знаю. Можно догадываться о неправильности его по любимому чтению схимонаха: он высоко ценил книгу западного писателя Фомы Кемпийского, о подражании Иисусу Христу, и руководствовался ею. Книга эта написана из «мнения». Порфирий однажды вечером, в осеннее время, посетил старцев скита, от которого невдалеке была его пустыня. Когда он прощался со старцами, они предостерегали его, говоря: «Не вздумай пройти по льду: лед только что встал, и очень тонок». Пустыня Порфирия отделялась от скита глубоким заливом Ладожского озера, который надо было обходить. Схимонах отвечал тихим голосом, с наружною скромностью: «Я уже легок стал». Он ушел. Чрез короткое время усльсшался отчаянный крик. Скитские старцы встревожились, выбежали. Было темно; не скоро нашли место, на котором совершилось несчастье, не скоро нашли средства достать утопшего, вытащили тело, уже оставленное душою»[14]. В этом примере святитель Игнатий упоминает чтение прельщенным схимонахом книги Фомы Кемпийского в качестве одного из показателей ложности его духовного подвига. В ответ на возможное возражение, что книга «О подражании Христу» имеет много почитателей среди верных чад Православной Церкви, святитель Игнатий (Брянчанинов) утверждает, что подобные почитатели высказываются о ее достоинстве, не понимая того. «В предисловии русского переводчика к книге «Подражание» – издание 1834 года, напечатанное в Москве – сказано: «Один высокопросвещенный муж» – русский, православный – «говаривал: ежели б нужно было мое мнение, то я бы смело после Священного Писания поставил Кемписа «О подражании Иисусу Христу»… Очевидно, что книга «Подражание» привела упомянутого мужа в то настроение, из которого он выразился так опрометчиво, так ошибочно, так грустно. Это самообольщение! Это – прелесть!»[15]

Подобным образом выражается святитель Игнатий и в статье «Христианский пастырь и христианин-художник», написанной по мотивам беседы с известным русским композитором М. И. Глинкой: «Книга «Подражание» есть не что иное, как роман, подыгрывающийся под тон Евангелия и ставимый наряду с Евангелием умами темными и не отличившими утонченного сладострастия от Божественной благодати»[16].

Массовое увлечение книгой Фомы Кемпийского святитель Игнатий (Брянчанинов) объяснял оскудением подлинной духовности в современной ему Русской Церкви. Неоднократно сетовал он на это обстоятельство в своих трудах. Вот одна их характерных выдержек на эту тему: «Проехал я довольно пространства, видел людей набожных посреди мира и в монастырях. Эти люди ныне крайне редки и то с весьма малым знанием, а иные со смешанными понятиями, а оттого, что в мед подливают деготь, т.е. читают святых Отцов Православной Церкви, да не оставляют и поддельных святых темного Запада»[17].

Осознавая опасность книги «О подражании Христу» для неискушенного читателя, святитель объясняет механизм воздействия ложных идей, содержащихся в творении Фомы Кемпийского. Он пишет: «В книге жительствует и из книги дышит помазание лукавого духа, льстящего читателям, упоевающего их отравой лжи, услажденной утонченными приправами из высокоумия, тщеславия и сладострастия. Книга ведет читателей своих прямо к общению с Богом, без предочищения покаянием, почему и возбуждает особенное сочувствие к себе в людях страстных, незнакомых с путем покаяния, не предохраненных от самообольщения и прелести, не наставленных правильному жительству учением святых Отцов Православной Церкви. Книга производит сильное действие на кровь и нервы, возбуждает их, – и потому особенно нравится она людям, порабощенным чувственности; книгою можно наслаждаться, не отказываясь от грубых наслаждений чувственности. Высокоумие, утонченное сладострастие и тщеславие выставляются книгой за действие благодати Божией. Обоняв блуд свой в его утонченном действии, плотские люди приходят в восторг от наслаждения, от упоения, доставляемых беструдно, без самоотвержения, без покаяния, без распятия плоти со страстьми и похотьми (Гал. 5.24), с ласкательством состоянию падения. Радостно переходят они, водимые слепотою своею и гордостью, с ложа любви скотоподобной на ложе любви более преступной, господствующей в блудилище духов отверженных. Некоторая особа, принадлежавшая по земному положению к высшему и образованнейшему обществу, а по наружности – к Православной Церкви, выразилась следующим образом о скончавшейся лютеранке, признанной этой особою за святую: «Она любила Бога страстно; она думала только о Боге; она видела только Бога; она читала только Евангелие и «Подражание», которое – второе Евангелие». Этими словами выражено именно то состояние, в которое приводятся читатели и чтители «Подражания»»[18].

Подобным же образом святитель Игнатий (Брянчанинов) рассуждает и в книге «Приношение современному монашеству». В главе «Советы относительно душевного иноческого делания» он пишет о книге Фомы Кемпийского, что она дышит утонченным сладострастием и высокоумием. Люди, преисполненные страстями, читая ее, принимают наслаждение сладострастием за вкушение благодати, не понимая, что к духовному наслаждению способны лишь святые, очистившие себя от страстей покаянием. Грешники же должны сознавать себя неспособными к такому наслаждению, а если оно начнет приходить к ним, то отвергать его, как несвойственное себе, как пагубное самообольщение[19].

В одном из примечаний к своей статье «Зрение греха своего» святитель Игнатий сравнивает образ молитвы, описанный в книге Фомы Кемпийского с православной традицией молитвы. Анализируя слова пророка Самуила «говори, Господи, ибо слышит раб Твой» (1 Цар., 3.9), святитель показывает разницу в их понимании между Священным Писанием и книгой «О подражании Христу». Если юный пророк Самуил счел себя недостойным беседы с Господом и испрашивал совета у своего престарелого наставника, и только с его повеления произнес такие слова, то западный подвижник, дерзая самостоятельно говорить то же самое, оказывается сладострастным и надменным мечтателем, сочиняющим себе гласы и утешения, и обманывающим себя и своих легковерных читателей.

Вот фрагмент текста Фомы Кемпийского (книга 3, глава 2), приведенный в качестве иллюстрации своих слов святителем Игнатием (Брянчаниновым) по Московскому изданию книги «О подражании Христу» 1834 года (перевод С.И. Соколова): «Говори, Господи, ибо раб Твой слышит. Я – раб Твой! Вразуми меня, да познаю свидетельства Твои. Приклони сердце мое к словам уст Твоих, и да снидет, как роса, глагол Твой. Сыны Израилевы говорили некогда Моисею: «Говори ты к нам, и мы будем слушать; Господь же да не говорит к нам, дабы нам не умереть». Не так, Господи, не так молю я! Но паче с пророком Самуилом смиренно и ревностно умоляю: «Говори, Господи, ибо раб Твой слышит. Да не говорит мне Моисей или другой кто из пророков, но паче говори Ты, Господи Боже, дарующий вдохновение и просвещение всем пророкам. Ты один, без них, можешь совершенно научить меня; они же без Тебя не могут иметь никакого успеха. Могут звучать слова их, но Духа не сообщают! Они изящно говорят, но, когда Ты молчишь, не воспламеняют сердца! Они передают буквы, но Ты отверзаешь смысл! Они изрекают таинства, но Ты отверзаешь разум иносказаний! Они объявляют Твои веления, но Ты подаешь силу к исполнению! Они показывают путь, но Ты даешь крепость проходить его! Они действуют только извне, но Ты наставляешь и просвещаешь сердца! Они орошают внешне, но Ты даруешь плодоносие! Они взывают словами, но Ты даешь слуху разумение! И потому да не говорит мне Моисей! Говори Ты, Господи, Боже мой, вечная Истина. Да не умру и останусь бесплодным, если буду наставляем только наружно, внутренне же не буду воспламенен, и да не будет мне в суд слово слышанное и неисполненное, – познанное, и любовью не объятое, – уверованное, и не соблюденное. Итак, говори, Господи, ибо раб Твой слышит: Ты имеешь глаголы жизни вечной»[20].

Дерзостью напыщенного велеречия и пустословия называет эти слова западного подвижника святитель Игнатий (Брянчанинов). Он замечает, что на человека, воспитанного православным учением, это пустословие наводит ужас и печаль. «Устранено тут покаяние! – восклицает святитель, – Устранено сокрушение духа! Тут решительное стремление к ближайшему и теснейшему соединению с Богом!»[21]

Подобное велеречие святитель Игнатий считает характерным для западных аскетических писателей. «Один из них, выражая свое неправильное понимание достоинства Божией Матери, заключает исступленное велеречие следующим образом: «Итак! Кинемся в объятия Богоматери!»»[22]

В отличие от этого западного настроения, Святая Восточная Церковь учит своих чад совсем другому. Святитель Игнатий (Брянчанинов) приводит в подтверждение своих слов такие православные песнопения, как тропарь на Великом Повечерии «Аще не быхом святые Твоя имели молитвенники, и благостыню Твою милующую нас, како смели быхом, Спасе, пети Тя, Его же славословят непрестанно Ангели», или же тропарь Богородице из последования молебного канона к Ней «К Богородице прилежно ныне притецем, грешнии и смиреннии, и припадем, в покаянии зовуще из глубины души: Владычице, помози на ны милосердовавши! Потщися: погибаем от множества прегрешений! Не отврати Твоя рабы тщи: Тя бо и едину надежду имамы».

Для тех же, кто не был воспитан духовным подвигом по преданию Православной Церкви, состояние самообольщения и бесовской прелести, по словам святителя Игнатия, является непонятным. Это бедственное состояние они признают правильным и благодатным. «Потрудившийся перевести «Подражание» с латинского языка на русский поместил в конце книги свои наставления для читателя. Указывая на 2-ю главу 3-й книги, на эту живопись самообольщения и самомнения, он советует перед всяким благочестивым чтением приводить себя в настроение, изображенное в этой главе. Очевидно, что таким настроением предоставляется свобода объяснять Священное Писание по произволу, снимается обязательство последовать объяснению, сделанному святыми Отцами и принятому Церковью. Это – догмат протестантизма,»[23] – выносит свой вердикт святитель Игнатий.

Свою позицию в отношении книги Фомы Кемпийского святитель Игнатий отстаивал и перед влиятельными людьми, не согласными с его точкой зрения. Сохранились письма святителя Филарета (Дроздова), в которых он упоминает о дискуссии между ним и святителем Игнатием, в ту пору еще архимандритом, на тему книги «О подражании Христу». Вот что писал московский святитель наместнику Троице-Сергиевой Лавры архимандриту Антонию (Медведеву): «Вот еще письмо, которое… дошло до меня через год, и, конечно, оставило писавшего в неудовольствии на мое молчание. Видите что, о. архимандрит Сергиевой пустыни Игнатий написал книгу против книги Фомы Кемпийского и желает, чтобы я ее видел, и побудил его к изданию ее в свет. Не надеясь, чтобы, если прочитаю книгу, мог и написать о ней то, что понравилось бы ему. Мне странною кажется мысль писать назидательную книгу именно против книги Фомы Кемпийского. Мне кажется, всего удобнее продолжить молчание, в котором я до сих пор оставался невольно. Но сим дается ему причина к неудовольствию. Не читав книгу, если скажу, что не надеюсь быть с нею согласен, это будет жестко, а, может, еще менее могу сказать мягко, когда прочитаю книгу»[24]. Спустя пять лет, в другом своем письме к тому же архимандриту Антонию, святитель Филарет Московский высказывает более конкретные претензии к святителю Игнатию: «…Вспоминаю разговор мой с пустынским архимандритом Игнатием. Книгу о подражании Христу он так не одобрял, что запрещал читать. Я возразил ему, что святитель Димитрий приводит слова сей книги, оговариваясь, что Фома Кемпийский хотя иностранный купец, но приносит добрый товар. Архимандрит отвечал мне: мы не знаем, когда святитель Димитрий введен был в благодатное достоинство святого отца, и, может быть, указанное мною написал еще тогда, когда был просто благочестивым писателем или проповедником.

И св. Варсонуфий Великий говорил, что Святые Отцы под охранением благодати Божией писали чистую истину; однако между тем иногда, не оградив себя молитвою, писали мнения, слышанные от наставников, не строго испытанные, которые читающий без оскорбления Святых Отцов может и должен отложить в сторону, не обязываясь принять оные»[25].

Исследователь творчества святителя Игнатия (Брянчанинова) игумен Марк (Лозинский) отмечает, что такое негативное отношение святителя к книге Фомы Кемпийского и к другим духовным творениям западных авторов было основано не на предвзятом мнении недоверия ко всему инославному подвижничеству, а на тщательном многолетнем опыте изучения подвига отцов Восточной Церкви, в сравнении с которым направление западных аскетов оказывалось ложным. «Отцы ведут читателя своего к покаянию и плачу о себе, а западный писатель ведет к наслаждению и довольству собою»[26].

В письме к А. М. Горчакову святитель Игнатий, говоря о неприятии сочинения Фомы Кемпийского, свидетельствует: «…мнение мое основано на долговременном изучении отцов Православной Церкви»[27].

В одном из примечаний к «Беседе старца с учеником о молитве Иисусовой» святитель Игнатий (Брянчанинов) пишет, что книга Фомы Кемпийского при своем появлении была осуждена даже Католической Церковью и преследовалась инквизицией. Это преследование сменилось покровительством тогда, когда было усмотрено, что «книга служит хорошим орудием для пропаганды в среде людей, утративших истинное понимание христианства и сохранивших к нему поверхностное отношение»[28]. Под пропагандой святитель понимает здесь распространение того учения о Папе, которое сам Папа желает внушить о себе людям, то есть понятия о нем, как об обладателе неограниченной власти над миром. И ради достижения этой цели пропаганда использует все, что только можно, невзирая на качество, даже веру во Христа без отвержения веры в идолов.

Таким образом, причиной такого коренного изменения основ духовной жизни на Западе, по учению святителя Игнатия, было отпадение этой части Церкви от Вселенского Православия, приведшее к тому, что западные подвижники перестали руководствоваться в своей жизни наставлениями древних святых неразделенной Церкви и увлеклись собственными ощущениями и мнениями. Это привело к распространению ложных, ведущих к прелести аскетических упражнений и книг. И поскольку догматика Западной Церкви также была повреждена различными нововведениями, в том числе и наиболее пагубным, по словам святителя Игнатия, еретическим нововведением – возникновением папизма, то эта Церковь постепенно утратила возможность отличать ложь от истины и прелесть от подлинной духовности. Употребление католической духовной литературы, последование ее советам и рекомендациям непременно приведет подвижника к прелести, поэтому православные христиане должны всячески избегать чтения подобных вещей, руководствуясь в своей духовной жизни только теми святыми отцами, которые признаются таковыми Православной Церковью.

[1] Собрание писем святителя Игнатия, епископа Кавказского. Сост. Иг. Марк (Лозинский). М.-СПб., 1995.

С. 423.

[2] Там же. С. 321 – 322.

[3] Святитель Игнатий (Брянчанинов). Полное собрание творений. Аскетические опыты. Т. 1, М., Паломник, 2006. С. 120 – 121.

[4] Собрание писем святителя Игнатия, епископа Кавказского. Сост. Иг. Марк (Лозинский). М.-СПб., 1995.

С. 424 – 425.

[5] Святитель Игнатий (Брянчанинов). Полное собрание творений. Аскетические опыты. Т. 1, М., Паломник, 2006. С. 225 – 226.

[6] Аввы Исаака Сирина Слова подвижнические. М., Правило веры, 1993. С. 272.

[7] Святитель Игнатий (Брянчанинов). Полное собрание творений. Т. 5. Приношение современному монашеству. М., Паломник, 2003. С.62.

[8] Собрание писем святителя Игнатия, епископа Кавказского. Сост. Иг. Марк (Лозинский). М.-СПб., 1995.

С. 396.

[9] Там же. С. 108.

[10] Собрание писем святителя Игнатия, епископа Кавказского. Сост. Иг. Марк (Лозинский). М.-СПб., 1995.

С. 642.

[11] Флоровский Георгий, прот. Пути русского богословия. Киев, 1991. С. 393.

[12] Святитель Игнатий (Брянчанинов). Полное собрание творений. Аскетические опыты. Т. 1, М., Паломник, 2006. С. 238 – 239.

[13] Там же. С. 234 – 235.

[14] Там же. С. 235.

[15] Там же. С. 235 – 236.

[16] Полное жизнеописание святителя Игнатия Кавказского. М., 2002. С. 187.

[17] Собрание писем святителя Игнатия, епископа Кавказского. Сост. Иг. Марк (Лозинский). М.-СПб., 1995.

С. 593.

[18] Святитель Игнатий (Брянчанинов). Полное собрание творений. Аскетические опыты. Т. 1, М., Паломник, 2006. С. 236 – 237.

[19] См. Святитель Игнатий (Брянчанинов). Полное собрание творений. Т. 5. Приношение современному монашеству. М., Паломник, 2003. С.62.

[20] Святитель Игнатий (Брянчанинов). Полное собрание творений. Аскетические опыты. Т. 2, М., Паломник, 2006. С. 117.

[21] Святитель Игнатий (Брянчанинов). Полное собрание творений. Аскетические опыты. Т. 2, М., Паломник, 2006. С. 117, сноска 2.

[22] Там же.

[23] Там же. Продолжение сноски на с.118.

[24] Письма митрополита Московского Филарета к наместнику Троице-Сергиевой Лавры Антонию. Ч.III, М., 1883. С. 144.

[25] Письма митрополита Московского Филарета к наместнику Троице-Сергиевой Лавры Антонию. Ч.IV, М., 1884. С. 15.

[26] Собрание писем святителя Игнатия, епископа Кавказского. Сост. Иг. Марк (Лозинский). М.-СПб., 1995.

С. 607.

[27] Там же. С. 606.

[28] Святитель Игнатий (Брянчанинов). Полное собрание творений. Аскетические опыты. Т. 1, М., Паломник, 2006. С. 236.


Nicefor.Info


Święty Ignacy Brianczaninow o łacińskich świętych i ascetach. (pl.)
Свт. Игнатий (Брянчанинов) о латинских подвижниках. (ru.)